Зрелище, которое не может надоесть. Боевой грузовик на бреющем полете несется по прямой. На самом финише, отрезая от огромного сугроба очередной белый ломоть, останавливается как вкопанный. Точно напротив "отеля на колесах" —технички, в которой экипажи живут во время Дакара, а сейчас ее развернули по случаю пресс - тура. "Первый раз зимой, —улыбается ее гостеприимный хозяин, —такое надо запечатлеть на память".
КАМАЗ, приземлившись в сугроб, пробегает по трассе как по взлетной полосе и замирает. Чагин остается в машине. "Закройте кто-нибудь дверь", —говорит он и достает телефон. Ну мало ли о чем человеку нужно поговорить без свидетелей. Разговор закончен —Чагин выпрыгивает из кабины, неспешно обходит грузовик, снимает перчатку с правой руки...
Все уже выстроились для снимка на память. "Водичка есть?" —неожиданно спрашивает Чагин. Дают минералку. Пьет медленными, маленькими глотками. Пластиковая бутылка пустеет ровно наполовину. Прямо-таки "наркомовские сто грамм". Чагин улыбается: "Все, можно фотографироваться..."
В это же время. На следующий день
За полчаса до начала все занимают свои места в цехе, который сегодня превратился в актовый зал. Чагин —в том числе. Черный пиджак, белая рубашка, телесного цвета лангетка и белый гипс под ней.
Множественный перелом руки. Вчера, на тест - драйве. Сначала —фото на память, а потом —поездка в больницу. Якубов "вел" по телефону, Савостин был рядом. А как иначе, если эти трое —экипаж. У Савостина в пакетике —лангетка. Успел захватить из дома. Жена только спросила в спину: "Так эта же лангетка твоя, она ему не может подойти, тут все строго индивидуально, ты понимаешь это?" Обернулся на пороге: "Ему?! Моя?! Да она не может ему не подойти!" Правда, подошла, как влитая. Только решили врачей не обижать, они уже лангетку приготовили, нашу, российскую, а эта хоть и от Савостина, но все же импортная...
Владимир Чагин:
"Человек живет целью. Но я понимаю, человеческий организм —не машина, форсировать нельзя. Два с половиной месяца буду вести себя тихо, зато потом... Я себе цель поставил —через три месяца реабилитироваться полностью".
В это же время.
Еще одним днем позже
Остались самые стойкие пассажиры. Авиакомпания "Татарстан" —их осознанный выбор.
Когда десятикратные победители и рекордсмены Дакара возвращалась из Латинской Америки на перекладных домой, в Мадриде им сообщили, что вечером из Домодедова, куда они прилетят, рейс в Набережные Челны все та же отличная авиакомпания взяла и отменила. Раз —и нет рейса. Уже хлебнувшая лиха с авиаперевозчиками, едва не опоздавшая команда к старту Дакара безропотно собралась менять билеты, еще не зная о состоявшемся телефонном разговоре:
—Вы знаете, что этим рейсом должна лететь команда "КАМАЗ - Мастер"?
—Какая еще команда? —оторопело переспросил поднявший трубку сотрудник авиалиний "Татарстан". —Не знаю...
Но все же кто-то, видимо, знал. И рейс вернули в расписание.
Дакаровцы, прилетев из Мадрида, шагали по аэропорту строем. В синей форме. С обветрившими и исхудалыми за гонку лицами. Очень похожие на тех самых бронзовых бедуинов, которых они завоевали.Всплески аплодисментов вспыхивали на их пути как лампочки.
—Кто это? —подобно незадачливому сотруднику авиалиний "Татарстан" растерянно спросил кто-то из пассажиров, оторвав взгляд от своего багажа.
—Это... гордость России, —негромко ответил ему другой пассажир.